Неточные совпадения
Тут мелькнула у него соблазнительная мысль о
будущих фруктах до того живо, что он вдруг перенесся на несколько лет вперед
в деревню, когда уж имение устроено по его плану и когда он
живет там безвыездно.
— Ты засыпал бы с каждым днем все глубже — не правда ли? А я? Ты видишь, какая я? Я не состареюсь, не устану
жить никогда. А с тобой мы стали бы
жить изо дня
в день, ждать Рождества, потом Масленицы, ездить
в гости, танцевать и не думать ни о чем; ложились бы спать и благодарили Бога, что день скоро прошел, а утром просыпались бы с желанием, чтоб сегодня походило на вчера… вот наше
будущее — да? Разве это жизнь? Я зачахну, умру… за что, Илья? Будешь ли ты счастлив…
Она теперь ясно сознавала зарождение
в себе нового чувства любви к
будущему, отчасти для нее уже настоящему ребенку и с наслаждением прислушивалась к этому чувству. Он теперь уже не был вполне частью ее, а иногда
жил и своею независимою от нее жизнью. Часто ей бывало больно от этого, но вместе с тем хотелось смеяться от странной новой радости.
— Должен! Ты — революционер,
живешь для
будущего, защитник народа и прочее… Это — не отговорка. Ерунда! Ты вот
в настоящем помоги человеку. Сейчас!
—
В России
живет два племени: люди одного — могут думать и говорить только о прошлом, люди другого — лишь о
будущем и, непременно, очень отдаленном. Настоящее, завтрашний день, почти никого не интересует.
В последний вечер пред отъездом
в Москву Самгин сидел
в Монастырской роще, над рекою, прислушиваясь, как музыкально колокола церквей благовестят ко всенощной, — сидел, рисуя
будущее свое: кончит университет, женится на простой, здоровой девушке, которая не мешала бы
жить, а
жить надобно
в провинции,
в тихом городе, не
в этом, где слишком много воспоминаний, но
в таком же вот, где подлинная и грустная правда человеческой жизни не прикрыта шумом нарядных речей и выдумок и где честолюбие людское понятней, проще.
Она мешала Самгину обдумывать
будущее, видеть себя
в нем значительным человеком, который
живет устойчиво, пользуется известностью, уважением; обладает хорошо вышколенной женою, умелой хозяйкой и скромной женщиной, которая однако способна говорить обо всем более или менее грамотно. Она обязана неплохо играть роль хозяйки маленького салона, где собирался бы кружок людей, серьезно занятых вопросами культуры, и где Клим Самгин дирижирует настроением, создает каноны, законодательствует.
«Попробуем еще раз напомнить, что человек имеет право
жить для себя, а не для
будущего, как поучают Чеховы и прочие эпигоны литературы, — решил он, переходя
в кабинет.
[Фаланстер (франц.) — дом-дворец,
в котором, по идее французского социалиста-утописта Фурье (1772–1837),
живет «фаланга», то есть ячейка коммунистического общества
будущего.]
Но затем, простив ей по неведению, прибавил, «как бы смотря
в книгу
будущего» (выражалась госпожа Хохлакова
в письме своем), и утешение, «что сын ее Вася
жив несомненно, и что или сам приедет к ней вскорости, или письмо пришлет, и чтоб она шла
в свой дом и ждала сего.
В глубине клеток народной жизни должно произойти перерождение, идущее изнутри, и я верю, что оно происходит, что русский народ духовно
жив и что ему предстоит великое
будущее.
Я
живу в прошлом и
будущем истории моего народа, истории человечества и истории мира.
Прощай — это первое и последнее мое письмо, или, пожалуй, глава из
будущего твоего романа. Ну, поздравляю тебя, если он будет весь такой! Бабушке и сестрам своим кланяйся, нужды нет, что я не знаю их, а они меня, и скажи им, что
в таком-то городе
живет твой приятель, готовый служить, как выше сказано. —
В тот год,
в который я
жил в Владимире, соседние крестьяне просили его сдать за них рекрута; он явился
в город с
будущим защитником отечества на веревке и с большой самоуверенностью, как мастер своего дела.
Подпольный человек восклицает: «Ведь я, например, нисколько не удивлюсь, если вдруг ни с того ни с сего, среди всеобщего
будущего благоразумия возникнет какой-нибудь джентльмен, с неблагородной или, лучше сказать, с ретроградной и насмешливой физиономией, упрет руки
в бок и скажет нам всем: а что, господа, не столкнуть ли нам все это благоразумие с одного раза ногой, прахом, единственно с той целью, чтобы все эти логарифмы отправились к черту и нам опять по своей глупой воле
пожить!» У самого Достоевского была двойственность.
Раскольники начали
жить в прошлом и
будущем, но не
в настоящем.
На мельнице Василий Назарыч
прожил целых три дня. Он подробно рассказывал Надежде Васильевне о своих приисках и новых разведках: дела находились
в самом блестящем положении и
в будущем обещали миллионные барыши.
В свою очередь, Надежда Васильевна рассказывала подробности своей жизни, где счет шел на гроши и копейки. Отец и дочь не могли наговориться: полоса времени
в три года, которая разделяла их, послужила еще к большему сближению.
— Да ведь всеобщая необходимость
жить, пить и есть, а полнейшее, научное, наконец, убеждение
в том, что вы не удовлетворите этой необходимости без всеобщей ассоциации и солидарности интересов, есть, кажется, достаточно крепкая мысль, чтобы послужить опорною точкой и «источником жизни» для
будущих веков человечества, — заметил уже серьезно разгорячившийся Ганя.
Она со слезами благодарности сообщила мне, что только чрез вас и чрез помощь вашу и
живет на свете; она много ожидает от вас
в будущем и горячо верит
в будущие ваши успехи…
Все Заполье переживало тревожное время. Кажется,
в самом воздухе висела мысль, что
жить по-старинному, как
жили отцы и деды, нельзя. Доказательств этому было достаточно, и самых убедительных, потому что все они били запольских купцов прямо по карману. Достаточно было уже одного того, что благодаря новой мельнице старика Колобова
в Суслоне открылся новый хлебный рынок, обещавший
в недалеком
будущем сделаться серьезным конкурентом Заполью. Это была первая повестка.
С недоумением спрашиваешь себя: как могли
жить люди, не имея ни
в настоящем, ни
в будущем иных воспоминаний и перспектив, кроме мучительного бесправия, бесконечных терзаний поруганного и ниоткуда не защищенного существования? — и, к удивлению, отвечаешь: однако ж
жили!
Несмотря на то, что вопрос поставлен был бесповоротно и угрожал
в корне изменить весь строй русской жизни, все продолжали
жить спустя рукава, за исключением немногих; но и эти немногие сосредоточили свои заботы лишь на том, что под шумок переселяли крестьян на неудобные земли и тем уготовали себе
в будущем репрессалии.
— Да, хлеб. Без хлеба тоже худо. Хлеб, я тебе скажу, такое дело; нынче ему урожай, а
в будущем году семян не соберешь. Либо град, либо засуха, либо что. Нынче он шесть рублей четверть, а
в будущем году тридцать рублей за четверть отдашь! Поэтому которые хозяева с расчетом
живут, те
в урожайные года хлеба не продают, а дождутся голодухи да весь запас и спустят втридорога.
— Никогда, мадам! — высокомерно уронила Эльза.Мы все здесь
живем своей дружной семьей. Все мы землячки или родственницы, и дай бог, чтобы многим так жилось
в родных фамилиях, как нам здесь. Правда, на Ямской улице бывают разные скандалы, и драки, и недоразумения. Но это там…
в этих…
в рублевых заведениях. Русские девушки много пьют и всегда имеют одного любовника. И они совсем не думают о своем
будущем.
У него, что у отца, то же на уме было: похвалиться перед
будущим тестем: вот, дескать, с какими людьми мы знаемся, а вы, дескать, сиволапые, живучи
в захолустье, понятия не имеете, как хорошие люди
в столицах
живут.
Голос этой девушки — мягкий, вибрирующий, с довольно большим регистром — звучал вплоть до низких нот медиума, прямо хватал за сердце даже и не
в сильных сценах; а когда началась драма и душа"ребенка"омрачилась налетевшей на нее бурей — я забыл совсем, что я автор и что мне надо"следить"за игрой моей
будущей исполнительницы. Я
жил с Верочкой и
в последнем акте был растроган, как никогда перед тем не приводилось
в театральной зале.
Это была не только у нас, но и во всей Европе совершенно исключительная душевная связь. Известно из воспоминаний Герцена ("Былое и думы"), как зародилась эта дружба и через какие фазы она перешла. На Воробьевых горах произошла клятва во взаимной приязни двух юношей, почти еще отроков. Тогда уже
в них обоих
жили задатки
будущих"свободолюбцев", намечена была их дальнейшая судьба общественных борцов, помимо их судьбы как писателей.
И все-таки
в городе я
живу жизнью чистого интеллигента, работая только мозгом. Первое время я пытаюсь против этого бороться, — упражняюсь гирями, делаю гимнастику, совершаю пешие прогулки; но терпения хватает очень ненадолго, до того все это бессмысленно и скучно… И если
в будущем физический труд будет находить себе применение только
в спорте, лаун-теннисе, гимнастике и т. п., то перед скукою такого «труда» окажутся бессильными все увещания медицины и все понимание самих людей.
Бесполезно гадать, где и на чем установятся
в будущем пределы стыдливости; но
в одном нельзя сомневаться, — что люди все с большей серьезностью и уважением станут относиться к природе и ее законам, а вместе с этим перестанут краснеть за то, что у них есть тело и что это тело
живет по законам, указанным природою.
— Долго рассказывать… А отчасти моя идея именно
в том, чтоб оставили меня
в покое. Пока у меня есть два рубля, я хочу
жить один, ни от кого не зависеть (не беспокойтесь, я знаю возражения) и ничего не делать, — даже для того великого
будущего человечества, работать на которого приглашали господина Крафта. Личная свобода, то есть моя собственная-с, на первом плане, а дальше знать ничего не хочу.
Да черт мне
в них, и до
будущего, когда я один только раз на свете
живу!
Вглядываясь
в жизнь, вопрошая сердце, голову, он с ужасом видел, что ни там, ни сям не осталось ни одной мечты, ни одной розовой надежды: все уже было назади; туман рассеялся; перед ним разостлалась, как степь, голая действительность. Боже! какое необозримое пространство! какой скучный, безотрадный вид! Прошлое погибло,
будущее уничтожено, счастья нет: все химера — а
живи!
А как счастлив бывал он
в этой комнате некогда! он был не один: около него присутствовал тогда прекрасный призрак и осенял его днем за заботливым трудом, ночью бодрствовал над его изголовьем. Там
жили с ним тогда мечты,
будущее было одето туманом, но не тяжелым, предвещающим ненастье, а утренним, скрывающим светлую зарю. За тем туманом таилось что-то, вероятно — счастье… А теперь? не только его комната, для него опустел целый мир, и
в нем самом холод, тоска…
Тот, про которого говорится, был таков: у него душ двадцать заложенных и перезаложенных;
живет он почти
в избе или
в каком-то странном здании, похожем с виду на амбар, — ход где-то сзади, через бревна, подле самого плетня; но он лет двадцать постоянно твердит, что с
будущей весной приступит к стройке нового дома.
Он и не ошибся. Князь Владимир, выбежав, как сумасшедший, из квартиры своего поверенного, сел
в пролетку и приказал ехать
в Европейскую гостиницу. Дорогой на него напало раздумье. От природы малодушный, он
жил настоящей минутой, мало заботился о
будущем; он начал сожалеть, что отказался от предложенных ему Николаем Леопольдовичем пяти тысяч, которые он считал нужными для него до зарезу.
Образ женщины не смущал моего воображения, хотя я был не прочь
в будущем обзавестись семьей, освященной браком, найти себе подругу жизни по сердцу и
прожить предназначенные мне Господом годы с доброй женой и честной, умной матерью моих детей.
Неуменье
жить в настоящем, ценить
будущее, отдаваться ему — это одна из моральных эпидемий, наиболее развитых
в наше время.
В противуположность племяннику, занимавшему
в гостинице целое отделение, хоть и глупо, но роскошно убранное, — за которое, впрочем, Ченцов,
в ожидании
будущих благ, не платил еще ни копейки, — у Егора Егорыча был довольно темный и небольшой нумер, состоящий из двух комнат, из которых
в одной помещался его камердинер, а
в другой
жил сам Егор Егорыч.
Человек
живет не только
в космическом времени природного круговорота и
в разорванном историческом времени, устремленном к
будущему, он
живет также во времени экзистенциальном, он существует и вне объективации, которая им же полагается.
— Так мы здесь и
живем! — сказал он, усаживаясь, — помаленьку да полегоньку, тихо да смирно, войн не объявляем, тяжб и ссор опасаемся.
Живем да поживаем.
В умствования не пускаемся, идей не распространяем — так-то-с! Наше дело — пользу приносить. Потому, мы — земство. Великое это, сударь, слово, хоть и неказисто на взгляд. Вот,
в прошлом году, на перервинском тракте мосток через Перерву выстроили, а
в будущем году, с божьею помощью, и через Воплю мост соорудим…
Нельзя сказать, чтобы Егор Егорович без душевного трепета принял решение вступить
в грузинскую службу, но его побудила к этому неопределенность
будущего, так как старик Апфельбаум, сильно прихварывавший за последнее время, уже с год как искал случая продать свою аптеку и
пожить на покое.
Эту сплошную тучу перерезывают порой лучи света, лучи искреннего раскаяния
в прошлом, лучи светлой надежды на
будущее, но мрак, страшный мрак этого прошлого борется с этими проблесками света, и
в этой борьбе, кажется, сгущается вокруг нее еще сильнее, еще тяжелей ложится на ее душу, давит ее, и со дня на день невыносимее становится
жить ей, особенно, когда гнетущие воспоминания так ясно и рельефно восстают перед нею, как теперь…
— А по то, чтобы вы не были крепостными; пока я
жив, то, конечно, употреблю все старание, чтобы вам было хорошо, но я умру, и вы достанетесь черт знает кому, и тот,
будущий мой наследник,
в дугу вас, пожалуй, начнет гнуть!
— Клеопаша всегда желала быть похороненною
в их приходе рядом с своим мужем. «Если, говорит, мы несогласно
жили с ним
в жизни, то пусть хоть на страшном суде явимся вместе перед богом!» — проговорила Катишь и, кажется, вряд ли не сама все это придумала, чтобы хоть этим немного помирить Клеопатру Петровну с ее мужем: она не только
в здешней, но и
в будущей даже жизни желала устроивать счастье своих друзей.
— Не знаю-с! — вмешался
в их разговор Евгений Петрович, благоговейно поднимая вверх свои глаза, уже наполнившиеся слезами. — Кланяться ли нам надо или даже ругнуть нас следует, но знаю только одно, что никто из нас, там бывших, ни
жив остаться, ни домой вернуться не думал, — а потому никто никакой награды
в жизни сей не ожидал, а если и чаял ее, так
в будущей!..
Он умирает, но
в нем
живет семя, а
в этом семени
живет в «возможности» и все
будущее растение, с его
будущею роскошной листвой и с его новым плодом.
В продолжение целой зимы она
прожила в чаду беспрерывной сутолоки, не имея возможности придти
в себя, дать себе отчет
в своем положении. О
будущем она, конечно, не думала: ее
будущее составляли те ежемесячные пятнадцать рублей, которые не давали ей погибнуть с голода. Но что такое с нею делается? Предвидела ли она, даже
в самые скорбные минуты своего тусклого существования, что ей придется влачить жизнь, которую нельзя было сравнить ни с чем иным, кроме хронического остолбенения?
Без думы, не умея различить добра от зла, не понимая уроков прошлого и не имея цели
в будущем, он
жил со дня на день, веселый, праздный и счастливый своею невежественностью.
— Стрекоза
живет по-стрекозиному, муравей — по-муравьиному. Что же тут странного, что стрекоза"лето целое пропела"? Ведь
будущей весной она и опять запела
в полях — стало быть, и на зиму устроилась не хуже муравья. А «Музыкантов» я совсем не понимаю. Неужели непременно нужно быть пьяницей, чтобы хорошо играть, например, на скрипке?
Но Краснов вовсе не великодушничал, а просто рассчитывал на себя и
в то же время приподнимал завесу
будущего. Во-первых, затраты, которые он сделал
в поисках за предводительством, отозвались очень чувствительно на его общем благосостоянии; во-вторых,
проживши несколько месяцев
в Петербурге и потолкавшись между «людьми», он на самое предводительство начал смотреть совсем иными глазами. Он просто не верил, что звание это может иметь будущность.